www.pugachev.kg

Информационный web-портал об альпинизме в Кыргызской Республике

shap
E-mail
Рейтинг пользователей: / 53
ХудшийЛучший 
История КР альпинизма
Автор: Туманов Дмитрий Валерьевич, г.Бишкек   
18.01.2011 23:43

Трагедия на пике Симагина

(Посвящается памяти альпинистов, погибших в июле 1977 и 1979 годов)

   Часть 2

КОПИРОВАНИЕ ЗАПРЕЩЕНО!

Всю следующую ночь, несмотря на жуткую непогоду, ребята из-под основания контрфорса, криками поддерживали голосовую связь с Женей (рация «Виталка» осталась в одном из рюкзаков, на двадцать метров выше Строковича), альпинисты пытались приободрить его и давали понять ему, что он не брошен, что помощь близка!

 Фаустов Александр Александрович: «Они упали с высоты 400 метров, без шансов на выживание!»

– Это был мой хороший товарищ! - вспоминает Женю, Александр Фаустов. - Мы вместе с ним учились в школе инструкторов на Кавказе, а как он играл на гитаре! Заслушаешься! Нормальный парень! (После этой трагедии, через два года, он снова приехал в Ала-Арчу, работал, но на спортивные восхождения уже больше никогда не ходил... Сейчас он живёт в Ташкенте. Прим. авт.) - Фаустову тяжело вспоминать погибших. - Я хорошо знал Юру Тараканова... - Александр умолкает на мгновение... - Обидно очень, что так получилось! Я, как сейчас помню, как мастерски он играл в теннис, такие у него были красивые подачи! Высокий парень, обаятельным был человеком! С Сашей Тямаевым мне, к сожалению, не приходилось встречаться... а вот Дурова Евгения Васильевича знал хорошо, настоящий был мужик!

– Погибших в непогоду вытаскивать было бесполезно, - продолжает Лях, - нужно было спускать со стены Строковича. Три группы работали на Симагина параллельно, решая эту тяжелую задачу. В одной группе работал Валера Попов и Александр Жила, во второй Краснухин и Пономарчук (эти двое должны были подготовить путь спуска), в третьей связке были Александр Шваб, Вернер Бошман и Фёдор Попов, которые вышли на маршрут в 5.30. утра... К Строковичу первым подошел Валера Попов, в 10 часов утра 14 июля, следом за ним поднялся Александр Шваб, Женю напоили горячим чаем и покормили. От Строковича свисали два перебитых взлохмаченных конца по 12-15 метров, через крюк. От того места, где он стоял, выше уходила перебитая верёвка... Расспросы Шваба о том, что произошло с группой, не дали никакого результата, и в 10.20 было принято решение немедленно спускать Строковича. Евгений передвигался самостоятельно, но каждое его движение необходимо было контролировать! Уже в 12.30 все благополучно спустились на ледник.

– Район полностью закрыли до выяснения обстоятельств, – продолжает свое печальное повествование Вячеслав Петрович. - В это же самое время «Алга» под руководством Денисова, тренер у них был Павел Иванович Садовниченко, в рамках чемпионата Киргизии, проводила в Ак-Сае свои восхождения. Симагина и маршрут по его северному контрфорсу у них на чемпионате был заявлен, это был у них основной, а не запасной маршрут! Однако в связи с происшествием, район мы закрыли! Что это значит? Это значит, что абсолютно все восхождения в Ак-Сае, в рамках чего бы они ни осуществлялись, должны были быть немедленно прекращены до особых распоряжений, без вероятной возможности продолжить их в этом сезоне, сезоне 1979 года! Тем временем, - взгляд Ляха, кажется, застыл в прошлом, - наша комиссия столкнулась с трудностью при разборе этого несчастного случая. Разбор происшествия мы должны были произвести в течение трёх суток и выслать заключение в Москву, если мы не успевали, нам влетало за это очень плотно!.. Так вот, мы чётко так и не смогли понять, что же произошло на Симагина? Из-за чего трое наших инструкторов сорвались со стены и погибли?.. Единственный непосредственный свидетель аварии не смог вразумительно объяснить членам комиссии, что же на самом деле случилось, так как Дуров и Тараканов были вне его поля зрения. Эти двое организовывали станцию за скальным перегибом, потом вытянули рюкзаки наверх, после этого наступила пауза, далее криком сообщили, что перила свободны, и по ним пошел Тямаев, и вот, когда он начал движение и поднялся от полки метров на пять по вертикали, как рассказал Строкович, «сверху полетели одновременно и камни, и люди, а следом за этим клубком и Тямаев». От Жени Дурова или Юры Тараканова не было никаких предупредительных команд или криков, всё случилось молниеносно. - Вячеслав Петрович делает многозначительную паузу, после которой продолжает свой, леденящий душу рассказ... - Казалось, что просто невозможно во всём этом досконально разобраться, не побывав там и не «пощупав» всё своими руками.

 

Место срыва Тараканова, Дурова и Тямаева

Попытка осмыслить услышанное заставляет меня изучить подробный отчёт и протоколы по этому несчастному случаю. Волнуясь, я читаю пожелтевшие от времени страницы...

Женя Строкович действительно мало чем мог помочь комиссии в выяснении случившегося, так как продолжал оставаться в крайне не стабильном психическом состоянии... В протоколе №1 от 15 июля 1979 года я читаю официальные строки:

«Председатель комиссии Крайнов спрашивает Евгения: «В какой последовательности падали сорвавшиеся»? Строкович отвечает (дословно): «Такое впечатление, что сверху»...

На вопрос председателя комиссии, старшего инструктора Николая Крайнова, почему спасатели не произвели осмотр непосредственного места срыва Евгения Дурова и  Юры Тараканова, Александр  Шваб ответил: «В условиях непогоды нельзя было рисковать уже уставшими людьми и, дойдя до Строковича, решили сразу его спускать». Шваб отметил: «Иркутяне, головной спасательный отряд, были решительно настроены не проходить эти дополнительные двадцать метров – до рюкзаков погибших, их моральное состояние к тому времени было уже не очень хорошим»!

Член комиссии, мастер спорта Кленов поинтересовался у Шваба: «Планирует ли КСП выход группы на место происшествия?» Шваб на этот вопрос дал утвердительный ответ: «Восхождение возможно, чтобы сфотографировать место аварии и снять рюкзаки».

Александр Евгеньевич Шваб, старший инструктор КСП

– В этот момент, - продолжает Лях, -  ко мне, как к начальнику КСП Киргизского Ала-Тау, приходит Валера Денисов с Гайсиным и, зная положение вещей по разбору случившегося (Гайсин как спасатель очень хорошо понимал, что у них, в этой ситуации, есть шанс сходить на гору, поскольку сейчас на комиссии решается вопрос об отправки туда альпинистов с заданием разведать место аварии! Александр знал, что ребята очень хотят пройти гору и, чтобы её еще и засчитали, необходимо  сейчас же проявить инициативу... Это для ребят было очень важно! Закрывшись этой горой, они и сам Саша тоже, получали «пропуск» в сборную республики! – Прим. авт.), так вот, - говорит жестко Вячеслав Петрович, - эти двое предлагают мне свой вариант! «Вячеслав, давай, мы аккуратно, чётко передвигаясь, выйдем на этот маршрут, пройдём его, всё сфотографируем, спустим рюкзаки погибших и подробно опишем место аварии!»

Южный склон пика Симагина

Я лично у них проверил полностью всё снаряжение! Скажу вам, у них экипировка была полная! - Лях, наслышанный о разного рода слухах, заостряет моё внимание на этом моменте. - У них были кошки, у них было всё! Они были обеспечены полным комплектом верёвок и реп шнуров! Ребятам выдали полный ассортимент продуктов питания согласно существующим нормам! Медосмотр участников, провёл врач лагеря Саша Горохов, выпускал их, первый выпускающий лагеря Виктор Суханов. Я знаю об этом не с чьих-то слов! Поймите! - чеканит слова Вячеслав Петрович, - на тот момент их никто не просил идти на Симагина! Они упредили действия КСП! Но, скажу прямо, если бы они не обратились ко мне с этой просьбой, вот тогда я бы стал просить кого-либо пойти на Симагина для обследования места происшествия, и совсем не обязательно, что я обратился бы в первую очередь именно к Гайсину! - кажется, что напряжение достигло своего апогея! Я внимательно смотрю в глаза Вячеслава Петровича. - Я согласился с Денисовым, а как же?!

Валерий Денисов, руководитель секции «Сельмаш»: «Я не сомневался в ребятах!»

Это же были НАШИ люди, а это НАША земля и мы были в НАШИХ горах, а тут такое случилось, и они пришли ко мне и сами попросились, поэтому, конечно, я дал добро! - Лях делает короткую паузу, после которой добавляет: – Тогда я разговаривал с Гайсиным и чётко объяснил ему, по какому маршруту необходимо уходить с горы! С вершины спускаетесь по скальному гребню в сторону Байлян-Баши, у перемычки есть ориентир, большой камень, у него поворачиваешь направо и по широкому осыпному кулуару, прикрытому снегом, спускаетесь к леднику Топ-Карагай. Внизу есть «горло», его с помощью веревок проскакиваете, и оказываетесь на леднике! Русским языком объяснил Гайсину! Им и Иркутская команда, доступным языком предоставила информацию по прохождению маршрута и, в частности,  по спуску тоже!

– Я консультировал ребят по маршруту, – вспоминает Валерий Денисов, - я сам ходил на эту гору и всё им подробно рассказал, как и что там проходится... Зная подготовку участников группы, я не переживал за них!

Как руководитель группы, я собственноручно оформлял маршрутный лист, - эмоционально рассказывает Анатолий Петрович Киреев, - фактически это серьёзный документ, который заполняется всякий раз перед восхождением. Так вот, в маршрутном листе, я лично записал путь спуска, с перемычки между Байлян-Баши и Симагина, на ледник Топ-Карагай! В мае этого года, Я, Бошман, Кудашкин, Бормин, Сухоруков и Ковнир, поднявшись по «Мансурову» на Байлян-Баши, спускались именно по тому кулуару и поэтому знали его очень хорошо! Однако, старший инструктор КСП Саша Шваб, рекомендовал мне изменить путь спуска с Симагина, предложив уходить с вершины по кулуару между Симагина и Свободной Кореи…

Ребята:

  • Анатолий Киреев (секция «Сельмаш»), кандидат в мастера спорта,
  • Михаил Сухоруков (секция «Сельмаш»), первый спортивный разряд,
  • Владимир Ковнир (секция «Сельмаш»), первый спортивный разряд,
  • Александр Гайсин (клуб «Инструментальщик»), первый спортивный разряд.

Вышли на Короновские стоянки, переночевав перед этим на Рацека, установили «перкальки». Старшим наблюдающим у них был Паша Садовниченко, и еще несколько человек, среди которых был Геннадий Чернобаев и Александр Фаустов, все из альпклуба «Инструментальщик». Погода была не очень хорошей и, по прогнозу лагерных синоптиков, в ближайшие несколько дней она должна была оставаться очень не стабильной...

Михаил Сухоруков: «Для меня лично, предстоящее восхождение было не в радость»

Михаил Сухоруков, помрачнев, вспоминает:

– Симагина как удав, притягивала и отталкивала одновременно, меня лично... Перед восхождением в меня вселилась тревога... Я помню глаза ребят... Лишнего они ничего не болтали, но я видел, что у каждого из них на душе что-то было... Это моё личное мнение. Еще до горы ощущалось напряженное психологическое состояние, из которого мы вышли сразу, как только начали работать на контрфорсе. А вообще, какое может быть настроение?! - вопрошает Михаил. - Погода портилась, такое происшествие на горе случилось, о самом маршруте я был наслышан, о том, какими силами он проходится... Это вообще кошмар... Эта 5Б считалась зачётной, что-то среднее между 5Б и 6-кой! Это не простая пятёрка, не рядовая, - хмуря брови, говорит Сухоруков. - Эта гора всем давалась с трудом, просто так проскочить маршрут никому не удавалось! Ну, представьте себе, сорок метров отвеса и внутренних углов, да и еще кое-где с карнизами, очень маленькая полочка, потом опять отвес на сорок, пятьдесят метров и так без конца и края... Полочки попадаются на маршруте, но на них зачастую не могла собраться даже вся группа! Рельефа практически нет, приходилось пользоваться лесенками и это при том, что трещины, как правило, были залиты льдом... очень много участков с натечным льдом. Со стороны кажется – ничего особенного, невзрачная такая «горка», но стоит только зацепиться за её скалы, и ты сразу понимал, что это очень серьёзно! Большую часть маршрута приходилось проходить на лесенках, а вверху очень много «разрухи», живых скальных блоков, примороженных друг к другу и держащихся на честном слове...

(Погибшая группа Дурова, на тридцать метров верёвки вколачивала в стену до 15-ти крючьев. Прим. авт.)

Анатолий Киреев, в оценки сложности маршрута кажется, более оптимистичен:

- При современном снаряжении и подготовленной группой да и еще и с лёгкими рюкзаками, этот контрфорс можно пройти запросто за один день но, конечно не стоит забывать о том, какое у нас тогда было снаряжение и одежда… По тем временам этот маршрут был достаточно серьёзным но не критичным!

Перед выходом на гору ребята провесили перилами нижнюю часть маршрута, ледовую, до скал (около трёх верёвок). Точно так же сделала и группа Дурова, чтобы в день выхода быстро проскочить склон и не попасть под летящие сверху камни... 

На горе

К полудню, первого дня восхождения погода испортилась, ребят на контрфорсе накрыл непроницаемый туман и снежное крошево. Погода менялась очень быстро, тучи чередовались солнечной погодой.

- Как только оказались на скалах, Саша заявил: «сбросим на ледник ледовое снаряжение» - вспоминает Киреев, - Володя поддержал инициативу Гайсина! Я предложил ребятам оставить хотя бы кошки, но Саша наотрез от них отказался! Я всё-таки оставил при себе свои кошки, от всего остального избавились… «Рюкзаки тяжелые, тащить это железо наверх нет смысла» - это были слова Гайсина и переубедить его было невозможно. - рассказывая это, Анатолий Петрович старается не выказывать каких либо эмоций, но я, рисуя картину в своём воображении, ощущаю не приятный холодок в душе... - Я был самый лёгкий в группе а рюкзак у меня был достаточно тяжелым, кричу Гайсину: «давай, вытягивай рюкзаки!» но, у него на этот счёт было другое мнение... Вторая верёвка была занята и страховать идущих по перилам, было некому и некогда. В то время когда еще не все прошли по перилам, Володя обрабатывал следующий участок маршрута, что было крайне рискованно и по всем правилам категорически запрещалось! За это нас всех могли бы раздеть, по тем временам! И вот когда приходилось идти по перилам с рюкзаком, на зажимах без использования второй верёвки в качестве страховки, вот тогда было тяжело, да и опасно! По сути, мы наступали на те же «грабли», об которые «споткнулась» группа Дурова, так как в определённые моменты мы все оказывались растянутыми на одинарных  верёвках, которые были жестко сблокированы друг с другом  и если бы, не дай бог, кто-то из нас сорвался, улетели бы все или почти все!...

(С 1973 г . по 1981 гг . на скальных стенных маршрутах Советского Союза были отмечены 6 групповых аварий , при которых гибла вся или почти вся группа. Особенно тяжелыми были аварии на пике Симагина и на пике Кольцова, в 1981 году. Аварии начинались со срыва одного из участников 1-й связки. Далее срывался его партнер и рывок от обоих, при жесткой блокировки веревок 1-й связки и перил, приводил к последовательному вырыву крючьев перил, разрыву их и гибели всей группы. Прим. авт.)

Ближе к полудню 19 июля, группа подошла к месту аварии предшественников. Внутренний угол со смёрзшейся разрухой...

- Мы увидели оборванный конец верёвки, он выглядел как «лошадиный хвост» - затаив дыхание я стараюсь не пропустить ни одного слова Киреева, который жестикуляцией своих рук «дорисовывает» жуткую картину, - оборванная верёвка на ветру моталась из стороны в сторону, навивая на нас мрачные мысли... Немного приподнявшись, мы увидели искорёженный скальный крюк, без карабина, торчащий из скалы… Чуть правее, висят три рюкзака погибших а выше их, на несколько метров, из стены торчал новенький швеллерный крюк, что говорило о том, что либо Дуров, либо Тараканов, не дождавшись пока на станции соберутся все участники восхождения, начал движение дальше по контрфорсу… Кто-то из них забил этот швеллер но даже не успел вщелкнуть в него карабин… Рядом с одиноким крюком, на маленькой полочке, на снегу, я увидел отчётливый отпечаток от «вибрам» который еще не успел исчезнуть под ударами непогоды... След человека на горе, которого уже нет в живых... Эта картина казалась жуткой и не реальной…

Восхождение

Ребята приподнявшись на несколько метров выше места аварии, отошли вправо и вылезли на «шикарную» площадку где установили палатку для ночлега. По рации связались с наблюдающими, и договорились с ними, чтобы те, завтра, подошли под стену и забрали снаряжение группы Дурова. Здесь же, на площадке, в контрольном туре, была обнаружена записка Беззубкина, датированная началом семидесятых годов.

Как и опасался Денисов Валерий Георгиевич, вот тут на контрфорсе Саша Гайсин  начал  брать инициативу в свои руки, убеждая ребят, что спуск по классическому пути более продолжителен и труден, нежели чем тот, о котором он знает... Михаил Сухоруков, спустя тридцать лет после этого, так и не смог осознать, - какого чёрта нас туда понесло и как вообще получилось, что мы Гайсину доверились в этом вопросе?! Михаил вполне откровенно и удивлённо восклицает: «Саша заверил нас, что этот маршрут спуска с Симагина проще и более удобный, практически сразу с вершины вниз, на ледник! Он там ходил траверсом неоднократно и лично видел верхнюю часть этого спускового  кулуара!»

Спустя тридцать лет после трагедии Михаил Сухоруков эмоционально выпалил:

– Мы поверили Гайсину и доверились ему, а на самом деле не надо было этого делать! Это была наша, и в частности, моя ошибка, что мы, слушая Сашу, решили: «Возможно, так будет и лучше…» - Михаил мрачен и, точно обращаясь к самому себе, проговорил: – Ведь был же нормальный путь спуска, по которому многие неоднократно ходили...

Наступившая тишина, казалось, физически давит на меня, я лихорадочно вспоминаю слова Константина Пригородцкого и некоторых других альпинистов о том, что лучше было бы, если бы Саша тогда был руководителем, тогда бы несчастья, по их мнению, не произошло бы... Я снова и снова в мельчайших подробностях вспоминаю эти слова, и горькая усмешка «режет» мою душу пополам... Я вспоминаю слова Валерия Денисова: – ...Единственное, конечно, что Саша в этой ситуации в любой момент мог бы стать, по своему усмотрению, «фактическим руководителем», и что бы из этого вышло, неизвестно...

Анатолий Киреев, вспоминая восхождение, произносит:

- Самолюбие Саши порождало острые углы в общении, но я старался не обострять ситуацию и сделать всё возможное, чтобы это не отражалось на самой работе и безопасности во время восхождения, ведь мы были на горе! А вообще, Гайсин на маршруте начал нас «обрабатывать» в плане варианта спуска с горы... Он знал об альтернативном кулуаре с вершины по которому, с его слов, можно было, чуть ли не на пятой точке спуститься прямиком в Топ-Карагай. Спорить было, разумеется, бесполезно ну а уж коль такой мастер советует то, как уж тут не поверить в то, что он предлагал!?: « Я знаю этот маршрут, давай пойдём по нему, всё будет нормально, залезем на вершину и ты сам увидишь!» - это были его слова и он настраивал группу, еще до того как нам выйти на гребень горы! Он вселил в нас уверенность, я тоже поддался ему и, в итоге, это сработало против всех нас!

 

Непогода на контрфорсе Симагина

На второй день, 20 июля погода окончательно испортилась, пошел снег... Ребята, дождавшись подхода к стене наблюдающих, скинули им рюкзаки погибших, предварительно вытащив оттуда кое-какие продукты питания и один зажим... Сбросили вниз на ледник ледорубы Дурова и Тараканова... (Ледорубы до ледника не долетели, зацепившись где-то на стене. Прим. авт.)

- Мужики совсем немного не дошли до нормальной площадки, где можно было организовать надёжную станцию, они её сделали в таком месте где была сплошная разруха, смёрзшиеся друг с другом скальные блоки... Совсем чуть-чуть не дошли... - сетует Киреев, - я сфотографировал место происшествия но, к сожалению, потом мы не смогли проявить плёнку... Это был «гнилой» внутренний угол, выше которого была целая «танцплощадка» из монолита!

Заснеженные площадки – место первых двух ночёвок группы Киреева. Ниже и левее, на тёмных скалах погибла группа Дурова

Первые две ночёвки на контрфорсе были вполне комфортными, ребята на гору спальники не брали, ночевали в пуховых штанах и куртках. Теплоизоляционных ковриков тогда еще не было, вместо них использовали поролон запаянный в полиэтиленовые мешки. Целый день с перерывами шел снег, ребята сидели в палатке, топили снег на бензиновом примусе и пили чай. Из продуктов у них были мясные и рыбные консервы, сухие супы, колбаса, хлеб, сухари, сгущенка, к стандартному набору продуктов питания от секции «Сельмаш»,  Контрольно Спасательная Служба от себя лично, прибавила ребятам  дополнительную порцию продуктов. Бензина было предостаточно, поэтому в день отсидки на контрфорсе, его не экономили...

21 июля, группа Киреева работала на контрфорсе до позднего вечера…

21 июля, погода начала налаживаться, однако выпавший накануне снег плотно облепил скалы контрфорса. Решили лезть дальше, «забойщиком» в основном работал Володя Ковнир. Михаил Сухоруков шел последним, набирая на себя всё снаряжение – это было чертовски тяжело, - вспоминает Михаил. На натечном льду, в триконях, каждая верёвка вверх отнимала массу времени и сил...

- Не доходя, приблизительно сорока метров до гребня, - рассказывает Киреев, - мы организовываем третью ночевку. Заключительную верёвку в этот день я шел последним,  по внутреннему углу вылез наверх в темноте и увидел, что Володя и Саша уже успели разровнять площадку под палатку. Место было замечательное, мне тогда даже удалось поспать...

Отдых был необходим, поскольку ребята изрядно измотались, этот день был очень тяжелым и если посмотреть на фотографию, можно понять, как мало прошла группа 21 июля.

 

Каждая верёвка верх отнимала массу времени и сил…

В четвёртый день восхождения погода была очень не стабильной — снежные заряды и туман чередовались, с синим небом. Связь с наблюдающими, посредством переносной радиостанции «Виталка» прекратилась из-за выхода из строя оборудования...

Павел Иванович Садовниченко

Александр Фаустов вспоминает:

– «Виталки» были очень ненадёжными, и самым простым способом было установить голосовую связь с ребятами, путём банальных перекрикиваний, что-то услышали, что-то заглушил ветер, но общий смысл был понятен...

Я вместе с Пашей Садовниченко был у Байлян-Баши, и мы криками переговаривались с ребятами на Симагина, они как раз вышли наверх, сообщили нам, что у них всё нормально и что скоро они начнут спуск! Однако, - говорит Фаустов, - я понял, что у ребят настроение не очень хорошее, прокричал им, что мы все спускаемся в альплагерь, ждём их возвращения и будем готовить для них баню... И на этом последний «сеанс связи» с группой на Симагина закончился... Это было в первом часу дня, 22 июля.

Анатолий Киреев, красноречиво описывает дальнейшие события:

- 22 июля, мы начали движение около 11 часов дня. Вылезли на гребень и к вершине подошли приблизительно в 12.40.

Предвершинный восточный и северо-западный гребень пика Симагина.

Я написал записку, оставил её в туре и тут неожиданно прекратился снег, тучи расступились и мы все увидели начало того кулуара по которому нам советовал спускаться Гайсин. Тем временем новая волна туч, ветра и снежных зарядов подходила к нам со стороны Топ-Карагая. Я был на вершине, Миша, связанный со мной, на несколько метров ниже. Не было никаких запоминающихся, значимых фраз, произнесённых Гайсиным или Ковниром, прежде чем нам расстаться с ними навсегда: «Всё, уходим, давайте, спускаемся, идите за нами». Было только одно желание и оно было обоюдным – поскорее спуститься вниз!  - жестикулируя руками, Киреев эмоционально рассказывает, как мне показалось, обо всём в мельчайших подробностях, так, как будто речь шла о вчерашних событиях!

Анатолий Киреев:  «Я мог бы сотрясать кулаками на горе но, Гайсин всё равно поступил бы по-своему!»

-  Кулуар был широкий и пологий, весь в снегу, насколько хватало видимости, уходил вниз, в юго-восточном направлении, постепенно сужаясь. Увидев это, я поймал себя на мысли, что видимо Саша прав! А почему бы и нет!? Саня сказал: «Я всё знаю, я там был, всё, пойдёмте!» - Моя ошибка была, конечно, в том, что я не настоял на пути спуска, который был записан в маршрутном листе! Конечно, можно было попытаться, стукнуть себя в грудь, устроить скандал но, поймите, к тому времени Гайсин всех в группе так обработал своей идеей, что все мои действия как руководителя не возымели бы действия, на тот момент это было бы уже бесполезно! - Анатолий Петрович разводит руками и продолжает — Ковнир с Гайсиным пошли на спуск, Володя был первым, ни у того ни у другого кошек не было! - я чувствую, как от этих слов сжимается сердце, становиться тяжело!

Михаил Сухоруков, кажется, стал мрачнее туч над Симагина.

Михаил Сухоруков: «Я не снимаю с себя ответственности за случившееся…»

- Я был в связке с Толиком Киреевым, - вспоминает Михаил, - единственная пара кошек была на ногах у Толика, я шел первый он второй, у нас был ледоруб, молоток и несколько скальных крючьев. Саша в связке с Володей пошли на спуск первыми и через несколько мгновений мы потеряли их из виду, они «растворились»  в молочной пелене, и больше их никто живыми не видел... Приспустившись на несколько десятков метров с вершины, я отчётливо услышал вскрик Гайсина, точнее, его матюки, потом наступила жуткая тишина, «разбавляемая» стоном ветра и шелестом снежной крупы среди рыжих скал этой злосчастной горы!

Спуск с вершины

 Вскоре мы потеряли отчётливые следы первой связки и вместо них увидели на снегу странный «желобок»... Ну, а о чём это могло говорить? - вопрошает Сухоруков и, не дождавшись от меня ответа, продолжает: – Я стал кричать ребят, потом обратился к Толику, заметив ему, что ребят не слышно и не видно... Киреев попытался успокоить и меня и себя единственным аргументом, который хоть как-то укладывался в рамки разумного: «Они слишком далеко ушли, поэтому не слышат тебя»...

Володя и Саша сорвались на льду и пролетели по кулуару практически до самого ледника…

- Там, где кулуар сужался подобно воронке, - рассказывает Анатолий Киреев, - Сухоруков  под снегом, совершенно случайно обнаружил лёд, едва не поскользнувшись! Вы понимаете, под тонким слоем снега был чистый лёд! Я крикнул ему: «Миша, внимание! Страхую, отойди вправо!» С центра кулуара мы переместились к его краю, туда, где под снегом оставался фирн.  Собственно с этого момента мы и стали испытывать на собственной шкуре все «прелести» этого варианта спуска с горы...

© Туманов Д.В., 2011. Все права защищены

Не допускается тиражирование, воспроизведение текста или его фрагментов с целью коммерческого использования.

E-mail: Этот e-mail адрес защищен от спам-ботов, для его просмотра у Вас должен быть включен Javascript


Я безмерно благодарен тем, кто посчитал нужным и нашел в себе силы, рассказать мне о Володе и Александре!

Мой низкий поклон Валерию Георгиевичу Денисову! Большое спасибо Вячеславу Петровичу Ляху за воспоминания и официальные документы, Александру Александровичу Фаустову за тяжелые воспоминания о своём друге и за бескорыстно предоставленный фото архив! Другу Володи Ковнира — Седельникову Владимиру, за бесценные фотоснимки и уникальные киноплёнки! Андрею Фёдорову большое человеческое спасибо за предоставленные официальные документы. Большое спасибо Петру Филипповичу Шибкову.  Спасибо Красноярским альпинистам за содействие, в частности, низкий поклон Валерию Богомаз. Спасибо за участие и тяжелейшие воспоминания Анатолию Кирееву и Михаилу Сухорукову!

Спасибо Кудашкину Юрию за обстоятельный рассказ о тех событиях! Спасибо Саратовским туристам, в частности Дмитрию Гоннову за фотоматериал! Спасибо Руслану Лисовцеву из Норильска за фотоматериал! Спасибо Виктору Усову, за то, что порой, в ущерб себе и своей основной работе, он помогал мне с автотранспортом и просто по-дружески поддерживал меня! Спасибо Олегу Бондаренко за редакторскую работу над этим текстом!

Я склоняю голову перед всеми членами семьи Саши Гайсина и членами семьи Володи Ковнира и, хочу еще раз извиниться перед ними, за то, что мне пришлось растревожить  их страшные раны...

Спасибо моим читателям!

Помимо печатной версии, Вы можете посмотреть фильм «В горном плену», который посвящен погибшим на пике Симагина.

Продолжение >>>

 
Пожалуйста, зарегистрируйтесь или войдите в систему для добавления комментариев к этой статье.